– Самый необычный тренер, не считая Павла Яковенко, с которым вам приходилось работать?

– В Щелково был такой Геннадий Автандилович Кахиани. Моя жена до сих пор не может слышать о нем – в нормальном смысле слова. Ничего плохого он мне не сделал, наоборот – многому научил. Но нагрузки были очень значительные. Я прыгал по 800 колени-к-груди в день.

– Что такое колени-к-груди?

– С места выпрыгиваешь и поджимаешь колени вверх. Это постоянный для футбола прыжок в то время был, его все прыгали, не только вратари. Просто вратари прыгали больше: у меня получалось 400 прыжков утром и 400 – вечером. И вот приехал я домой, после второго, кажется, сбора и лег спать. Лежал боком, жена – тоже боком. И я во сне взял и прыгнул нечаянно, поджал колени к груди.

– Уф.

– Да, жене больно было.

– Самый необычный партнер, с которым вы сталкивались?

– Это в «Химках». Знаете, как я называю Тихонова? Великанов. Потому что он великий. До «Химок» я его плохо знал, но то, что увидел там, меня потрясло. Он туда не мальчиком пришел, 35 лет для футболиста – это много. Но он выдержал все нагрузки. Более того, я предполагаю, что в том числе благодаря Яковенко он и доиграл до 40 лет.

Вы же знаете, что Яковенко не хотел его брать в «Химки»? Тихонова купил Червиченко без ведома Яковенко. Мы 6 декабря – когда все команды еще в отпусках, на море – вышли из отпуска, а 8 декабря улетели в Турцию на сбор. Приходит Яковенко, расстроенный. Потом я узнаю, что купили Тихонова, а Яковенко расстроен, потому что не работает с возрастными игроками. Понятно – почему; если статусный игрок не будет справляться с нагрузками, будет мутить воду.

Уже в январе, на новом сборе, Андрей потренировался несколько дней, дернул мышцу и сказал об этом Яковенко. Тот: «Хорошо, вот тренер по физподготовке, он будет тебя восстанавливать». Хотя своим он сказал: «Началось. Косит». Андрей три дня бегал с тренером по физподготовке. Настало время первой контрольной игры в году, Андрей сказал: «Я готов». Вышел и забил 4 гола. После этого Яковенко не представлял себя без Андрея. Просто взял и все понял про этого человека.

– Первая тренировка Павла Яковенко – как вы ее пережили?

– Первая его тренировка меня не коснулась по большому счету, потому что он пришел один и вратарскую линию не трогал, занимался полевыми игроками. А вот недели через две приехал тренер вратарей Сергей Викторович Краковский и тихо так объявил, что все будет просто, что сейчас гнать никуда не будем. И вот после этой простой, неспешной разминки меня тихонечко вырвало в уголке.

– Что это была за разминка?

– Очень жесткая, очень интенсивная и быстрая, совершенно разные упражнения. Плохо становилось буквально с самого начала – 2 круга пробежки и 5 минут разминки. После этого наступает полный пипец и ты идешь в уголок и тихо-мирно смотришь на то, что ты ел два-три часа назад.

– Тренеры объясняли вам свою философию? Объясняли, для чего это?

– Ну это киевская система. Все построено на полной отдаче своего здоровья. Краковкий – очень классный мужик сам по себе – не такой, какими бывают некоторые тренеры. С ним и поговорить можно, просто есть своя линия, от которой он не отступает. Когда он пришел, я уже не мальчик был – 33 года. Не то что бы я спорил с ним – скорее, пытался обсуждать некоторые моменты. Другие парни были очень благодарны, потому что любой разговор – пауза. И все говорили мне: «Давай, давай, говори хоть что-нибудь, чтобы хоть как-то могли отдышаться».

– На сборах Яковенко у вас было четыре тренировки в день. Объясните, как это.

– Cначала – зарядка, почти каждый день в 6.15-6.20. Занимала 23 минуты. Эти 23 минуты – прыжковая серия, 400 прыжков, из них 250 с присяда – практически лягушка. Вторая тренировка – на поле. Вратари выходили на нее за 20 минут и уходили на 15-20 минут позже полевых игроков. Полевые, тот же Андрей Тихонов, говорили: если тебе тяжело на тренировке – посмотри на наших вратарей.

– То есть Краковский – это еще жестче, чем Яковенко?

– Намного жестче. У Яковенко были какие-то технические моменты, они могли на зарядке полтора часа жонглировать разными способами, разными комплексами. И это все было на месте – это не так утомляет, как прыжки из этой лягушки, в том числе через барьер. Третья тренировка – зал. Всякие тактические упражнения, растяжка, ну и бассейн в 9 вечера.

– Как чувствует себя организм после такой нагрузки?

– Когда мы заехали на сбор, нас заселили по одному в номер. Сначала народ возмущался: как это так, никогда по одному не жили, как же коллектив и общение? На обычном сборе, у обычного тренера, у тебя есть свободное время, где ты можешь поспать, посмотреть телевизор, пообщаться, в карты поиграть. Здесь же все выглядело так: пришел с первой тренировки, помылся, сбегал на завтрак, одел форму и лег спать. Пришел тренер по режиму, разбудил тебя, ты вскочил, бутсы схватил и – на поле. И так практически весь день.

У меня есть фото, которое сделано после одного из таких дней. После всех тренировок я рухнул на кушетку и ждал массажа. Доктор вроде пришел, а массировать не начинает. Я спрашиваю: «Док, ты где?». «Подожди, я твою спину фотографирую. У тебя и там уже кубики есть».

– Все эти нагрузки давали в итоге эффект?

– На какой-то определенный момент. В финал Кубка России мы дошли в том числе из-за этого.

– Чисто физически вы были лучше других команд первого дивизиона? Полтора часа бегали, не уставая?

– Подбирался такой народ, чтобы могли двигаться все 90 минут. И вообще, если не брать все эти издевательства, это была хорошая школа. У нас тогда была очень молодая команда – Ещенко, Янбаев, Олег Иванов. Все – сейчас на виду. Еще Погребняк был полгода, потом его забрал «Спартак» и больше не отдал, хотя Паша очень хотел вернуться… Для молодых это отличная школа, потому что много техники, жонглирования, стойки постоянно обводили. Когда мы чартером летели в Анталию, весь борт был забит инвентарем. 200-300 кольев, набивные мячи и все остальное. В багажном отсеке не хватало места, поэтому у нас сумки в проходе лежали.

– Самое жесткое упражнение, через которое вы прошли?

– Станции Краковского.

– Это что такое?

– Это 5 станций. Когда я уже стал тренером и хотел в воспитательных целях кого-нибудь прибить, использовал именно их. В дубле «Сатурна» у меня был момент, когда парня нужно было проучить. Станции Краковского мне в этом помогли.

– Расскажите.

– Это 5 фишек, расстояние между которыми 10 метров. Возле первой фишки ты быстро отжимаешься. Сколько? В зависимости от нагрузки. Мы делали по 20 раз. Ускорение, рывок до второй фишки. Там сразу падаешь и делаешь 20 раз на пресс. Быстро вскакиваешь, добегаешь до третьей фишки, падаешь, делаешь 20 раз руки-ноги, на спину только. Опять вскакиваешь, рывок до четвертой фишки – там упор присев, упор лежа, упор выпрыгнув вверх – 20 раз. Добегаешь до пятой фишки и делаешь из низкого присяда 15 выпрыгиваний. Потом небольшая пауза – минута-полторы – и обратно к первой станции. Всего мы проходили их от четырех до шести раз. Вот в воспитательных целях я эти станции и дал мальчику молодому.

– За что?

– Вырос большим, а у них же рост не всегда соответствует развитию. Ребенок. Один раз после отбоя прошел прогуляться, второй. И вот не попал в заявку на игру. В расстройстве в 12 часов ночи накануне матча пошел играть на базе в бильярд. Прибежал начальник команды: «Надо что-то делать!». Я человек спокойный, объяснил парню: «Не знаю, сколько ты сегодня заплатишь. Но штраф штрафом, мы с тобой сегодня лучше поработаем. Всего четыре минутки». Если проходить станции Краковского, выполняя все упражнения 10 раз, – это примерно минута, если по 15 раз – полторы.

– И как?

– Все это было перед игрой. Когда он пошел на вторую серию, обе команды вышли из раздевалок – специально, чтобы посмотреть на него. Во время этих станций идет сумасшедшее закисление всего организма, потому что работает все – спина, пресс, ноги. Первый подход делаешь еще более-менее нормально. Но за полторы минуты отдыха мышцы не восстанавливаются и в конце это выглядит очень смешно. Когда ты прибегаешь на четвертую фишку, садишься, ноги в упор лежа откинул, как русалка их обратно подтянул, затем выпрыгнул, оторвался от земли где-то на спичечный коробок. И так 15 раз. Парень после этих станций упал под лавочкой и до разминки минут 20 пролежал без чувств. Зато помогло. Потом первый приходил везде, никуда не опаздывал и раньше всех ложился спать.

.– Андрей Червиченко рассказывал, что у Яковенко была идея свозить команду на сбор в ЮАР. Если что, это почти сутки лета.

– Не слышал об этом. Хотя у него много идей было.

– Например?

– Набрать физически одаренных игроков, как Данишевский, и из них создать команду. Сашка – хороший парень, но очень уж… «Раздолбай» – жестко, просто легкий по жизни. Ни на что в жизни внимание не обращает, даже когда о чем-то стоит хорошо задуматься. У Данишевского так легко все шло: талант есть, поддерживают люди, агенты, все получается. А талант же не безграничен, его надо поддерживать большой работой. Когда был Яковенко, он раскрылся на все 100. Правда, был еще и Андрей Тихонов, который ему помогал.

– Он самый физически одаренный футболист, которого вы видели?

– Думаю, да. Мы как-то были в Турции и там случилась настоящая стихия – град, дождь, шторм на море. Все команды тренировки отменили, но, конечно, не Яковенко. Вывел нас на пляж, поставил 10 барьеров. Надо было перепрыгнуть их, а потом 50 метров ускорения – и все в этот шторм сумасшедший. Все старались, прыгали, часто не попадали. А Данишевский последние три серии прыгал спиной вперед. Баловался – так ему было легко.

– Червиченко говорил, что Данишевскому все равно с кем бегать наперегонки – с антилопами или с электричками.

– Самое интересное: в России, если у тебя есть скорость, то нет техники. Ну вот смотришь, например, на Роналду – хорошая скорость и с мячом нормально. У нас – либо техничный, либо скоростной. То ли система подготовки, то ли менталитет такой – не знаю.

Яковенко, кстати, делал защитников из атакующих игроков. Ещенко, когда его брали из Иркутска, был чуть ли не нападающим. Янбаев и Виталик Гришин – полузащитниками. Яковенко брал их и ставил на фланг обороны – чтобы по всему этому флангу аж горело.

Вообще, методику Лобановского Яковенко даже усовершенствовал. Когда в 90-х Лобановский вернулся в Киев, он изменил свою систему подготовки. Сделал поправку на время и стал применять разделенный метод. То есть сумасшедшая база, медицинский центр, каждый день обследования, каждому игроку программа расписывались индивидуально: этому – силу, этому – скорость, этому – просто кроссы бежать. А у Яковенко все одинаково: сумасшедшая фармакология, стаканы таблеток по утрам.

Говорят, Лобановский заглянул как-то на тренировки молодежной сборной Украины, с которой работал Яковенко. Увидел, что там происходит, и сказал: «Паша, ты убийца…»

– Стаканы таблеток по утрам – вам не было страшно, когда вы этот стакан опрокидывали? Все ведь знают, что в этих стаканах было у игроков киевского «Динамо» в Советском Союзе.

– Знаю. Мне очень было страшно, особенно когда мы в финале Кубка с ЦСКА играли и мне выпала честь сдать допинг-тест – я после него пару ночей не спал. Хотя я знал: все лекарства покупал наш старый доктор, который был в клубе еще до Яковенко. Но все равно – вдруг могли давать через другие каналы. Но, скорее всего, было чисто. Потом я узнавал, это были просто восстановители – чтобы эти нагрузки переваривать, чтобы народ с катушек не слетел. Потому что такие нагрузки переносить без подпитки просто нереально.

– Но жрать столько таблеток – это все равно вредно.

– Поэтому Яковенко не работает там, где нет денег. Чтобы был рычаг влияния на игроков. Хочешь зарабатывать хорошие деньги – приходишь в команду. Не хочешь – твой выбор.

– Это правда, что Габулов, когда переходил в «Кубань» Яковенко, провел пару тренировок и сбежал в Москву?

– Я слышал эту историю. Но потом вернулся – вроде бы договорились, что будет делать, а что – нет.

– У вас есть объяснение, почему Яковенко сейчас без работы?

– Потому что так уже никто не работает.

– Перестроиться не может?

– Ну это система, он верит в нее.

– Как нормальному человеку работается с Бышовцем?

– В «Химках» все было хорошо. Но человек очень многого достиг, и я не всегда его понимал. Он любит говорить загадками. Говорит так завуалировано и добавляет: «Ну ты же меня понимаешь»? А что я могу сказать? «Да, понимаю». В позапрошлом году Россия с Арменией играла, а Рому Березовского я готовил – в «Химках». До игры оставалось три недели, Бышовец приехал к команде, мы отлично пообщались. И тут он меня спрашивает: «Ты понимаешь, что будет, если ты будешь плохо Рому тренировать?» «А что будет? Руководство, наверное, будет недовольно». «Ну да. А ты понимаешь, что будет, если ты будешь хорошо Рому тренировать?» «Ну, наверное, похвалят». А Бышовец говорит: «Толь, ну что ты, ты понимаешь, что 19 марта на тебя вся Россия может ополчиться?!» Наверное, это была какая-то шутка.

tribuna.com